Разноречия, как видно, неглубокие пустившие корни, а более исходившие из легкомыслия, состояли в том, что иной приставал преимущественно к одному из своих ученых или вообще знаменитостей, другой — к другому, третий — к третьему. Прежде, в язычестве, имевшие обычай делиться по философам, думали, что и в христианстве тоже позволительно ставить себя под титло того или другого учителя, и начали в этом роде вести речи. Они не отособлялись друг от друга, не составляли особых партий, общин и соборищ, а были в ладах, как христиане, только такие речи себе позволяли. Исходило это от слишком большого доверия к решениям своего ума, или к мудрости человеческой, и от непонимания того, чту суть учители — люди в деле устроения Церкви Божией на земле. Узнав об этом, святой Павел сначала 1) кратко, но сильно обличает нелепость таких речей (1, 10–16); потом 2) заграждает источники, из которых исходили те нелепые речи (1, 17–4, 16); 3) в заключение извещает о послании к ним святого Тимофея и о своем скором прибытии, со внушениями, могущими отрезвлять (4, 17–21).